Млечный Путь
Конкурс №4


    Главная

    Кабинет

    Регистрация

    Конкурс 4

    Правила

    Жюри

    Издательство

    Магазин

    FAQ

    ЖЖ

    Реклама

    Друзья

    Контакты

Рейтинг@Mail.ru





Андрей  Клочков

Старик и Карлсон

    ... приходить на помощь людям в наиболее тяжкие моменты их жизни.
     (из должностной инструкции Ангела)


    

    

    
В самом обыкновенном городе Стокгольме, на самой обыкновенной улице, в самом обыкновенном доме жил самый обыкновенный шведский старик. Старик как старик, старый, седой, сутулый, ходил медленно, громко шаркая ногами, мерз постоянно, даже когда на улице жарко, и поэтому всегда был одет в теплые шерстяные брюки и вязаную кофту, которую когда-то давным-давно связала ему жена. И еще он носил очки, которые снимал только когда ложился спать, да еще когда умывался по утрам.
    
Старик жил один в трехкомнатной квартире. Конечно, он не всегда жил в этой квартире один. Когда-то у него была жена, но год назад она умерла. А еще у него была собака. Кокер-спаниель по кличке Рикки, такой же старый, как и сам старик. Тот, пожалуй, и не вспомнил бы, когда Рикки впервые появился в этом доме. Ни детей, ни тем более внуков у старика не было.
    
По воскресеньям старик, как и все жители города, ходил в церковь на службу. Приходил всегда последним, садился на самой дальней скамейке, слушал священника и думал о чем-то. О чем думал? Да Бог его знает, о чем. Сидел себе и думал, а потом уходил, так ни с кем и не заговорив.
    
После церкви заходил в ближайший к дому магазин, покупал продукты на неделю. А много ли старику надо: хлеб, молоко, крупа или макароны, да кусочек мяса или рыбы для Рикки. А еще он неизменно покупал маленькую баночку черничного варенья и коробочку печенья с миндалем. Нельзя сказать, что он очень любил сладкое, скорее даже наоборот. Просто когда-то их очень любила его старуха, и покупка сладостей вошла у него в привычку. Теперь, когда он остался один и кушать сладости некому, дома у него скопилось изрядное количество варенья и упаковок с печеньем. Все свободные в квартире шкафы и шкафчики были заставлены баночками, а полки буквально ломились от миндального печенья. Однако старик все продолжал и продолжал их покупать. Почему? Может быть, потому, что эта традиция была единственной ниточкой, связывающей его с прошлым. С прошлым, где осталась его жизнь.
    
Целыми днями он сидел у окна, смотрел на город. Зимой окна были плотно закрыты, зато летом он распахивал их настежь, и тогда в комнату врывались звуки живущего полной жизнью города. Он сидел и смотрел, как встает над городом солнце, как оно медленно проплывает над крышами домов, цепляется ненадолго за шпиль городской ратуши и так же неторопливо скрывается за горизонтом. Так проходили день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем. Горожане уже давно привыкли к этому старому странному старику, вечно торчащему возле окна. С каждым днем он все больше переставал быть жителем этого города, а превращался в часть его пейзажа, в городскую достопримечательность.
    
День, в который случилась наша история, на первый взгляд казался вполне обычным и ничем не примечательным. Была пятница, с утра моросил мелкий и противный дождь, небо было затянуто серыми тучами, на улице целый день не было ни души. А тут еще суставы заломило, и сердце как-то непривычно застучало, тяжело и неровно, отдавая тупой тяжестью под лопатку. Неделю назад Рикки убежал и не вернулся. И сегодня старик наконец признал, что, наверное, пес не захотел расстраивать своего старого хозяина и ушел умирать куда-нибудь в укромное местечко.
    
Солнце, скрытое серыми тучами, направилось к закату, и старик, тяжело вздохнув, собрался уже было закрыть окно и отправиться спать, как вдруг его внимание привлекло легкое жужжание за окном. Оно все усиливалось и усиливалось, и вдруг мимо окна пролетел маленький мальчик, в коротких зеленых штанишках с помочами, желтой рубашке, коричневых гольфах, один из которых спустился до щиколотки, и красных сандалиях. Мальчик пролетел мимо окна, заложил крутой вираж, взмыв высоко, практически до самых крыш, и стремительно спикировал к окну.
    
Зависнув напротив ошарашенного старика, мальчик помахал ему рукой и весело произнес:
    
– Привет, можно мне здесь на минуточку приземлиться?
    
– Конечно, – сделал приглашающий жест старик. Он все еще не пришел в себя, но в отсутствии гостеприимства никто и никогда не мог его упрекнуть.
    
Мальчик приземлился на подоконник. Он сидел вполоборота к старику, свесив ножки на улицу, и теперь тот смог разглядеть у него на спине небольшой пропеллер.
    
– Ты кто, малыш?
    
– Я Карлсон.
    
– Странное имя для такого малыша.
    
– Ничего странного, лет через тридцать, когда я стану мужчиной в полном расцвете сил, это имя будет мне в самый раз. А вот если бы меня звали, например, Малыш, то представь, как странно это звучало бы через тридцать лет.
    
– Возможно, ты и прав.
    
– А можно я буду звать тебя Старик.
    
– Почему бы и нет, зови, я ведь, по сути, старик и есть. И откуда ты только взялся?
    
– Не знаю, я как-то об этом не думал. Ты же старше меня, разве не знаешь, откуда дети берутся?
    
– Да нет, я не об этом. Здесь ты взялся откуда?
    
– А я тут неподалеку живу. Тебе было плохо, вот я и прилетел.
    
– Откуда прилетел?
    
– Да говорю же – живу рядом, вон, на вашей крыше, – Карлсон неопределенно махнул рукой вверх.
    
– А это у тебя откуда? – Старик указал пальцем на пропеллер.
    
– Не знаю, всегда так было. Я вообще долго думал, что у всех так.
    
– А что же родители?
    
– Я их не помню. Да и не видел, наверное, никогда.
    
– Как же ты один, там на крыше?
    
– Ой, Старик, ты так много вопросов задаешь? Давай лучше поиграем.
    
– Поиграем? Да я даже не знаю, как с тобой играть… – растерялся Старик.
    
– Ну, давай в догонялки, ты будешь убегать, а я тебя догонять, или наоборот.
    
– Да старый я уже бегать-то. Мне ни от тебя убежать, ни за тобой не угнаться.
    
– Ну, тогда давай в прятки поиграем. У тебя квартира большая?
    
– Три комнаты.
    
– Вот давай, ты пока здесь посиди, я в других комнатах спрячусь, а ты потом меня искать будешь.
    
– Ну, давай, попробуем, – пожал плечами Старик.
    
Карлсон влетел в комнату, прошлепал по полу и скрылся за дверью.
    
– Чудеса, – тихо пробормотал себе под нос старик. Откуда он взялся этот мальчишка? Большую часть своей жизни старик прожил в этом доме и никогда не слышал, чтобы кто-то там жил на их крыше. Правда никому в голову не приходило подняться на эту самую крышу и посмотреть: а не живет ли там кто-нибудь. И хотя крышу регулярно посещают трубочисты, они могли ничего и не заметить, ведь у них много работы, и кроме своих труб они, пожалуй, ничего на крыше и не видят. А уж про то, чтобы дети могли вот так запросто летать по воздуху с помощью моторчика, приделанного у них на спине, старик точно ничего никогда не слышал. – Чудеса, – еще раз повторил он вслух, и тут из-за двери его позвал Карлсон:
    
– Старик, я спрятался! Можешь идти искать!
    
Старик не без труда, негромко покряхтывая, поднялся со стула и медленно отправился на поиски. Он последовательно обошел все комнаты, заглянул на кухню, в ванную и даже в кладовку. Карлсона нигде не было. Конечно, он слышал легкое жужжание у себя над головой, и даже звук шаркающих по полу тапок не мог его заглушить, но старик решил немного подыграть мальчику и сделал вид, что его не заметил. Когда он начал открывать створки шкафов, делая вид, что ищет там мальчика, Карлсон не выдержал и рассмеялся.
    
– Ха-ха! Здорово я провел тебя, Старик? Пока ты искал меня по всему дому, я все время висел над твоей головой. Ха-ха.
    
– Да уж, – улыбнулся старик и с трудом поднял голову, – если бы не мой ревматизм, я бы возможно нашел бы тебя раньше.
    
– Не расстраивайся, Старик. Я ведь, наверное, самый лучший в мире игрок в прятки. Слушай, – он подлетел к одному из шкафов, где старик только что пытался его найти, и открыл дверцу. – Что это за красивые баночки у тебя?
    
– Это черничное варенье. Хочешь попробовать?
    
– Ты что, Старик, думаешь, я никогда не пробовал черничного варенья? Да если хочешь знать, у меня на крыше сто миллионов банок этого черничного варенья. Ну, разве только чтобы сравнить, какое варенье вкуснее, твое или мое? – спросил сам себя Карлсон и тут же взял с полки одну из баночек. – Как это открывается? У меня банки другие.
    
Старик улыбнулся, открыл мальчику банку и вернул обратно вместе с ложкой.
    
– М-м-м, вкуснотища, – промычал Карлсон ртом, полностью занятым вареньем, – конечно, не такое вкусное, как у меня, но тоже ничего.
    
Старик, улыбаясь, достал с полки миндальное печенье и протянул мальчику:
    
– Не хочешь сравнить это миндальное печенье с тем, что хранится у тебя дома, на крыше?
    
– Ну, давай попробую. Я ведь очень люблю миндальное печенье с черничным вареньем и могу съесть хоть сто штук сразу.
    
Мальчик ел и ел, пока баночка не опустела полностью. Тогда он дожевал последнюю печенюшку, тщательно облизал ложку и даже попытался вылизать банку, засовывая туда пальчик и потом слизывая остатки варенья, собранные с ее стенок.
    
– У-ф-ф, хватит, пожалуй, а то тяжело будет лететь.
    
Старик с нескрываемым удовольствием следил за процессом поедания варенья, улыбка не сходила с его лица, а из глаз вдруг ни с того – ни с сего, пролились слезы умиления. Он снял очки и вытер глаза платочком.
    
– Ух-ты, а это что такое? – Карлсон подскочил к старику и выхватил из рук очки, – зачем ты надеваешь на лицо эту штуку?
    
– Чтобы лучше видеть.
    
Карлсон надел очки себе на нос и, растопырив руки, завертелся по комнате:
    
– И это ты называешь лучше видеть?
    
Он взмыл в воздух и попытался подлететь к шкафу с вареньем. Промахнулся и врезался в него, очки слетели с носа, а баночки с грохотом посыпались на пол.
    
– Странные вы, взрослые, – он посмотрел на старика, поднимающего с пола очки с разбитым стеклом,– ты не расстраивайся, в них все равно ничего не было видно. Я принесу тебе другие, у меня на крыше сто миллионов таких очков. Уже поздно, мне пора. Ты мне понравился, Старик. Я хочу дружить с тобой. Если хочешь, приходи ко мне в гости. Я живу в маленьком домике на вашей крыше, прямо около большой печной трубы. Если не найдешь меня сразу, то крикни: «Карлсон», и я прилечу.
    
С этими словами мальчик вылетел в окно, сделал прощальный пируэт и взмыл ввысь, унося с собой затухающий звук маленького моторчика…
    
Старик нацепил очки на нос. Одно стекло хоть и треснуло, но сохранилось, и одним глазом он мог видеть более или менее четко. Старик собрал с пола банки. Те, что остались целыми он вернул обратно в шкаф, те, что разбились, выбросил в мусор. Остатки варенья с пола, вместе с осколками банок он собрал мокрой тряпкой и тоже выбросил в мусор.
    
Было уже поздно, но спать почему-то не хотелось. Старик подошел к окну, но закрывать его так и не стал, а лишь постоял недолго, глядя на засыпающий город. Чудны дела твои, Господи. Ни с того ни с сего другом обзавелся. Да еще каким! Мальчишка, летающий с помощью маленького моторчика, закрепленного на спине,… чудеса… может мне это все привиделось? Но, как же привиделось, если очки действительно разбиты, или вот банка из под варенья – пустая, печенье недоеденное… чудеса…. Тут старик вспомнил, что приглашен в гости. А чего откладывать, спать-то все равно не хочется. Он взял новую баночку с черничным вареньем, упаковку миндального печенья, и тщательно закрыв за собой дверь, вышел из квартиры….
    

    
В воскресенье на службе прихожане вдруг обратили внимания, что нет старика, вечно сидящего на последней скамейке.
    
Потом кто-то из горожан вспомнил, что вчера не увидел его, как всегда сидящим возле окна. Да и само окно, открыто, уже второй день, хотя старик всегда закрывает его на ночь.
    
На стук в дверь его квартиры никто не отозвался, и тогда с помощью полиции дверь была вскрыта. Впрочем, в квартире никого не оказалось….
    

    
Старика нашли только в понедельник, когда трубочисты поднялись на крышу. Он сидел, прислонившись спиной к большой каминной трубе. Рядом стояла открытая банка варенья, а его одежда была усыпана крошками миндального печенья. Старик счастливо улыбался и смотрел в небо сквозь разбитые очки. Смотрел и, увы, ничего уже не видел.
    
    
    
    
    

    


    


    
     (C)
    

А.Клочков
    
Н.Новгород
    
май 2009г