Млечный Путь
Конкурс №4


    Главная

    Кабинет

    Регистрация

    Конкурс 4

    Правила

    Жюри

    Издательство

    Магазин

    FAQ

    ЖЖ

    Реклама

    Друзья

    Контакты

Рейтинг@Mail.ru





Светлана   Кузнецова

Хищник

    На частоте шумит, свистит и гремит. Связь держится на последнем издыхании и вовсе не старость аппаратуры тому виной.
     - Работаем по схеме «Z», - предлагает Драк.
     - Какой? – переспрашиваю я.
     - О Господи!
     - А поподробнее? – просит Хлип.
     - Так, негодяи... Кроме меня никто новый план обезвреживания варпов не видел? - наступает сдержанная тишина, прерываемая раздраженным дыханием Цепеша и тихим сопением новоиспеченных негодяев. - А вы в курсе, что громко думаете?
     И мы не выдерживаем - начинаем хихикать - необычная для большинства людей реакция на опасность, но кто сказал, что мы относимся к этому большинству?
     Драк громко выдыхает и рассказывает, что именно сделал бы с парочкой безответственных мальчишек, притаившихся за его широкой волосатой спиной, если б не был очень занят. Мы согласно киваем в рации и думаем, что больше не будем прогуливать летучки.
     Говорят, со временем несерьезное отношение к работе, которая на самом деле жутко секретная и смертельно опасная, как и к жизни вообще, проходит. Впрочем, к ней и не получается относиться серьезно. Я до сих пор ассоциирую «отлов» с забавой: собрались старшеклассники поиграть в казаки-разбойники (в нашем случае – в охотников на вампиров), накупили чеснока, осиновые колья где-то взяли, навыдумывали экстраординарных способностей и пошли наводить шухер по округе. Все понимают, что это игра, но увлекательно же! Особенно, когда веришь.
     Нам не верить не получается: и способности кое-какие имеются, и соперники взаправдашние, и плохо будет, если зацепят. Наверное, все дело в том, что почти не оперируем материальным: поединки проходят без спецэффектов, да и вампиры наши энергетические.
     - Кстати, а почему «Зэд»? – спохватывается Хлип.
     - Потому что большая задница, – предполагаю я.
     - Ты даже не представляешь насколько прав, - на частоте помехи, слова Влада прерываются посторонним шумом, и временами кажутся то ли лаем, то ли руганью. – Все, раздолбаи. Тишина. Работаем!
     - Так по какой схеме-то?
     - Русского авось: трое бьют одного, возможно, кто-нибудь жив и останется.
     - Ой-йо... ёлки зеленые...
     Свистят тормоза. У автобусной остановки притормаживает престарелая Хонда.
     - А вот и большая задница, - замечает Хлип.
     Открывается дверца, из нее вываливается тучный мужчина, хозяин Черкасского рынка, Никита Мазаркевич. Внешне – грузин, по повадкам – хохол, энергетически – стационарный вампир средней категории, в кодовой системе – варп.
     У Никиты сезонный всплеск активности: когда в начале июня выдается несколько холодных ночей, примесь южной крови в Мазаркевиче вскипает, и гонит на ночные улицы искать подпитки. Нужно отдать ему должное, за сорок с лишним лет никого не покалечил и не отправил в больницу, но скашивать пики агрессии все равно приходится.
     Драк на остановке усиленно изображает бомжа, при этом его энергетика так и орет: «съешь меня»!
     Мазаркевич выходит. Невидимые щупальца касаются жертвы.
     - Раз, - я начинаю отсчет.
     Драк осторожно сопротивляется. Главное, ему в этом не переусердствовать: если старый вампир почувствует неладное, сядет в свою таратайку и уедет. Что нам всю ночь его пасти?
     - Хочешь закурить? – хозяин рынка протягивает пачку сигарет.
     - Два, - выхожу из машины.
     Мы медленно приближаемся, по-возможности гася собственные энергетики: Мазаркевич заинтересован в жертве, но лучше перестраховаться.
     - Три.
     Драк нападает первым, мы подтягиваемся сзади: подпитываем его и бьем по щупальцам.
     Сработано. Аут.
     Хлипаков подхватывает Мазаркевича:
     - У, гад...
     Со стороны нас легко принять за громил из темного переулка. Тройку Конедаева однажды так и взяли: над бесчувственным телом королевы красоты девяносто пятого года. Едва попытку группового изнасилования не впаяли.
     - Да, ладно тебе.
     - Оксанку вчера на его Черкассоне на стольник обули. Не может порядок у себя навести, сволочь, и всякую шантрапу приваживает, - рычит Хлип, усаживая стокилограммовую тушу хозяина рынка в пассажирское кресло.
     - Так, чего ты от вампира хочешь? – удивляюсь я. – У нас на сегодня еще кто-нибудь запланирован?
     Драк морщится и объясняет, где он видел тех, кто обычно у нас запланирован.
     - Трудоголики, - сплевывает Хлип, не особо прицеливаясь, попадает в левый повторитель Хонды. – Спать пора.
     - Он в соседнем со мной доме живет, - ухмыляется Драк, закидывая пальто на заднее сидение. – Так что, проедусь, заброшу этого деятеля до родных пенатов.
     От пальто разит так, что мы с Хлипом стараемся держаться на почтительном расстоянии.
     - Цепеш, это жестоко.
     - Зато эффективно, - настаивает Драк.
     Для охот Никита предпочитает автомобиль супруги, а она женщина тонко чувствующая, когда-то держала парфюмерный магазин на Трудной площади. Амбре, которым за пять шагов несет от Влада, с десяти учует, и окончательно наступит на горло энергетической жажде благоверного: устроит Мазаркевичу такой скандал, что он на год забудет о ночных вылазках.
     - Да уж, не завидую я завтра Мазару, - Хлип морщится и отодвигается от обреченной на мойку салона Хонды.
     - Лучше пожалей тех, кто машину чистить будет, - советую я. – Владик, ты у кого отнял этот ужас? Главное, зачем?
     - Для пользы дела. По-моему, к плохо пахнущему человеку на безлюдной улице в нашем городе способен подойти только вампир.
     - Или человек с хроническим гайморитом.
     - Так в этом пальто у тебя ручной хорь живет? - вспомнил Хлипаков.
     - Не хорь, а скунс, прошу не путать.
    
     Пустота. Вязкая, пугающая. Она забирается под кожу, давит...
     Под ногами трава цвета индиго, вокруг – белое марево. Временами небо темнеет, хмурится и падает. Травинки обугливаются, рвутся, а у меня закладывает уши от неслышного крика.
     Хочется бежать, но словно врос в почву, не могу сделать шага, да и некуда. От горизонта до горизонта трава цвета индиго и блеклая пустота...
    
     - Настолько плохо?
     Открываю глаза. Лежу в водительском кресле, спинка откинута до упора. На заднем сидит Хлип, водит ладонями у висков.
     - Благодарю, - говорю вместо ответа, и дружеское тепло пропадает.
     - Не пугай так больше.
     Хлип очень бледен. Интересно, сколько собственных сил он в меня вкачал?
     - Постараюсь, - обещаю я.
     - Что-нибудь помнишь?
     Привожу кресло в вертикальное положение, с минуту борюсь с головокружением и пытаюсь вспомнить: только давящая пустота и крик из кошмара. А потом стон обретает силу, а руль бьет в переносицу.
     - Тихо! - игла впрыскивает под кожу жидкое и инородное, бешено колотится сердце, в голове окончательно проясняется. – Обычные витамины, не дергайся.
     - В вену?
     - Так эффективнее.
     Больше я ничего не говорю, и Драк отчитывает Хлипа, потому что подобные вопросы жертв неадекватного вампирского произвола в кому на раз-два отправляют. Придет время, сам вспомню, если получится, конечно.
     Есть люди, встречаться с которыми неприятно, а есть те, с которыми чревато даже мельком видеться: попил пивка с коллегой по работе и слег с нервным истощением, познакомился с красивой девушкой и попал в больницу, помог бабушке улочку перейти и на следующем перекрестке Камаз не заметил. Мы зовем таких варпами, но существует более опасная разновидность вампиров – тех, кого я называю хищниками. Варпы о своем пристрастии к энергетическому вампиризму не догадываются, а эти нападают намеренно.
     - Исходим из того, что меня вырубил хищник, по крайней мере, другого гада, на это способного, в последнее время не встречал. Кто-нибудь прикрытием работал?
     Драк морщится, но не говорит ни слова, что само по себе необычно: отчего-то слово «хищник» ему не нравится.
     - Зачем? Ты же не работал, - Хлип даже икнул.
     Я снова помотал головой, та закружилась.
     - Эпизодическая амнезия. Пройдет, - вздыхает Влад. - Хотите узнать, где я видел вашу неосторожность?
     - Драк, почему ты такой умный? - иногда Цепеш меня бесит. - Прям так и поверю, что никто меня не вел. Как же вы тогда здесь оказались?
     Влад объяснил.
     - Тьфу на тебя, - добавил он. - Доплывешь до дома, съешь шоколадку для восстановления здоровья и плиток пять-восемь для улучшения настроения.
     Драк хлопает дверцей, оседлывает мотоцикл и уезжает.
     Хлип крутит у виска:
     - Совсем плохой. Мы условились встретиться на этом месте, чтобы колымагу твою чинить, а Драка я уже потом реанимировать тебя вызвал.
     - Для чего?! – не скажу, что чувствую угрызения совести, но на душе неспокойно.
     Все-таки Драк мне помогал, а я нагрубил. Впрочем, он прекрасно понимает, что я сейчас ищу от кого бы отхватить кусок – почти как наши подопечные. Только сам отбирать не умею и стараюсь вынудить человека на эмоциональный энерговыброс.
     Поеду, куплю шоколада, лишь бы по дороге ни с кем не поцапаться.
     - Потому что легонько подпитывать я умею, а полумертвых возвращать – нет.
    
     Ловить хищника решили на рассвете. Конедаев клялся, что сумел выявить закономерность в нападениях. Беспорядочно разбросанные по карте маркеры, отмечающие зоны агрессии и места преступлений, он соединил линиями, и получил легко узнаваемую фигуру.
     - Мысленно продолжив линию, мы можем выяснить, где тварь в следующий раз проявит активность, - пояснял он.
     С поверхности карты на нас смотрел кукиш.
     - А ты уверен, что это не твое Альтер-эго постаралось? – прервал неровную тишину Драк.
     - Обижаешь, - набычился Конедаев. - Линии соединяют близкие по времени нападения. При любом желании я не смог бы нарисовать ничего другого, да и не стал бы шутить по такому поводу. Кстати, нападает тварюга с периодичностью раз в три дня. Завтра промышлять пойдет, говорю же, брать надо.
     - А когда рисунок закончится? – спросил один из конедаевских архаровцев. – Может, остановится или издохнет?
     - Ага, понадейся. Новую начнет, только вычислить сложнее будет.
     - Мы исходим из того, что хищник действует расчетливо, - в фигу хотелось плюнуть, но я удержался. – Что если он действует по наитию?
     - Расчет маньяка им не свойственен, - заметил Хлип. – Но мы никогда раньше, ни с чем подобным не сталкивались.
     До полной завершенности рисунку не хватало нескольких линий. Драк обмакнул в чернила палец, прочертил и поставил три жирные точки. Одна четко указала на ночной клуб «Меридиан».
     - А мы с Оксанкой как раз завтра туда пойти собирались... – вздохнул Хлип.
     - А сходите.
     - Вы думаете, я любимого человека под удар поставлю?!
     Мы не думали, а знали, что любимым гораздо безопаснее с нами, чем даже дома, но разрывались между дорогими сердцу людьми и работой. На операции своих не таскали, потому что, несмотря на подготовку и прикрытие, случиться могло все, что угодно.
     - Слушай, Тимка, - вздохнул Драк, - никто не собирается на тебя давить, но нам до зарезу нужен наблюдатель: человек из толпы, фиксирующий происходящее обычным зрением. Оксана идеальное прикрытие для тебя, а ты идеальное прикрытие для нее. Закрывай жену, как сочтешь нужным, ни с кем не разговаривай, а мы на всякий случай глушилку поставим, иначе при таком стечении народа работать не сможем.
     Глушилка для нас прибор жутко неприятный, но необходимый. Разработанная в одном секретном НИИ на заре перестройки, она канула бы в небытие, если б не случайность.
     Работает элементарно просто – примерно как генератор шума. Аур обычных людей мы с ее помощью не видим, отвлекаемся только на энергетический выброс или агрессию.
     Хлип нахмурился, но возражать не стал.
     - Слушай, а может, без техники обойдемся? – попросил я.
     - Не получится: народу слишком много. А чего так?
     - Да, тошнит меня от этой штуковины, причем в физиологическом смысле этого слова.
     Конедаев хихикнул и отвернулся.
     - Это даже хорошо, значит, без людей тебе плохо, - одобрил Драк. - Как вот если кота на корабль взять и отлучить от суши: у него со временем ноги откажут.
     - Вот спасибо за сравнение, - я все-таки плюнул в фигу.
     - А что ты смеешься? Люди – те же животные, а в энергетическом смысле очень похожи на растения, - вздохнул Драк. – Также излучают, иногда поглощая или отбирая у слабых и больных, плачут от боли и просят о помощи.
     Влад был серьезен, и мне вдруг стало не по себе.
     - Друидство рулит, - хмыкнул Конедаев.
     Цепеш почему-то засмущался и рассказал, где он видел всех этих друидов и наши подколки по этому поводу. Меня он отослал с Тимкой, а сам остался готовить операцию.
     Так мы и пришли к Оксане: вдвоем и с тортиком. Попили чаю, дождались похорошевшей от нового платья и косметики мадам Хлипаковой и вышли.
     Заурчал мотор, машина тронулась и без приключений довезла нас до «Меридиана». При входе я срисовал всех наших, а потом оглох и ослеп, словно некто накинул на голову ватное одеяло.
     Замутило. С трудом сохраняя лицо, кивнул Хлипу, улыбнулся Оксане и помчался в туалет, где и столкнулся нос к носу с Драком.
     - Что так долго?
     - Хочешь, расскажу, где я все это видел вместе с вашей глушилкой? – передразнил я. – Как мы поймаем хищника, если сами себя не видим?
     - Мы его и так не почувствуем до момента атаки. Главное, что и он нас не увидит!
     - Хищнику-то все равно, он, тварь сосущая, а мне в этом вакууме дышать больно!
     - Хватит, - отрезал Драк, его голос упал до шепота.
     - Что хватит? – не понял я.
     - У тебя галлюцинации были?
     Я осекся:
     - Только раз по вине этой твари.
     - Так делай выводы: не обзывай его хищником напрасно.
     У меня отвисла челюсть, а на канале связи проявился Конедаев:
     - Третий этаж, девятая секция.
     Мы переглянулись и бросились вон из сортира.
     - Будка охраны, возле самого входа, - доложил Конедаев, когда мы прибежали наверх.
     - Танцпол. Это снова наверху, если кто не знает, - произнесла рация, когда спустились.
     - Он что, издевается?! – не выдержал Драк.
     - Он никогда не стал бы шутить по столь серьезному поводу, - хмыкнул я.
     Впрочем, вскоре и сам начал различать в темноте энергетического вакуума яркое пятно, мечущееся по зданию.
     - Обколотый он что ли?
     Возле существа вспыхивали ауры охотников. В конце концов, тварь загнали на чердак, перекрыли выходы и принялись «давить».
     Несколько человек собралось на лесничной клетке, и выталкивали собственной энергетикой все чужеродное, затаившееся в замкнутом пространстве чердака. Поскольку охотникам пришлось за тварью основательно побегать, они разозлились, и проявляли такое единодушие, что гад, наверное, уже на стену кидался.
     - Приготовься, - прошептал Драк, - сейчас прорваться попробует.
     Конедаев осторожно подошел к двери. Прислушался и взялся за ручку.
     - Что, страшно? – спросил Влад.
     - Забавно, - и Конедаев посмотрел на него так, будто хотел задушить.
     - Ты слишком громко думаешь, - укорил Драк. – К тому же, разве ты забыл, что инициатива делает с инициатором, объяснить?
     Конедаев скрипнул зубами, дверь скрипнула в ответ. В образовавшийся проем выбросился кто-то черный и волосатый. Драк затаил дыхание, я вздрогнул, несколько бойцов в унисон икнули, Конедаев, которому существо вцепилось в руку, заорал.
    
     - Твоя зараза, - ругался Конедаев, высвобождая запястье из захвата когтистых лап.
     Кот глядел на всех умными зелеными глазами и пытался шипеть, не раскрывая рта.
     - Ну, и что это за гадость? – подошел один из загонщиков.
     - Кот, - спокойно ответил Драк.
     - Гы-гы, - подтвердил Конедаев.
     - Кошки все в какой-то степени вампиры, - кивнул загонщик.
     - Вернее, они могут менять свою полярность по желанию, - уточнил Цепеш. – И лечат и калечат, как говорится. Погладил кота – тот донор. Ударил – вампирюга волосатая, да еще и в тапочки нагадит.
     - Да уж, недаром в Египте священным животным считался, - Конедаев осторожно поскреб кота за ухом, тот отцепился от руки и заурчал.
     - Возьму его себе? - предложил Драк.
     - Не дождешься. Никому не отдам, тем более что он уже моей крови попробовал, - забрал мелкий пушистый комок Конедаев. – Назову Дракулитой, молоком поить стану.
     Влад улыбнулся.
     - Ну, и что? - спросил потом Тимка.
     - Поймали.
     - Хищника?
     - И еще какого, - кивнул я. - Конедаев у нас теперь заслуженный кошатник. Не удивлюсь, если он все это удумал, чтобы животное завести.
     - И правильно, не все же фамилию оправдывать, - улыбнулся Драк.
     - Коней есть?
     - Скорее уж, давить...
     - Поговорите мне здесь! – рявкнула рация.
    
     Сегодня погиб Драк. Его боль я почувствовал с другого конца Москвы. Внутри что-то надломилось, и стало очень больно и одиноко. Я бросился к машине, потом, когда застрял в пробке, – в метро. Вряд ли, если бы успел, смог спасти, но все равно спешил.
     Примчалась скорая, зафиксировала клиническую смерть. Минуты через три у Цепеша само по себе забилось сердце, но я видел, что это уже не наш Драк, что от удара ему не оправиться.
     В больницу не поехал. Нечего было в ней делать: Владу, моему другу, а не бесчувственной физической оболочке все равно не помочь. Только врача я расстроил.
     - Не так уж сложно отдать последний долг, - непонятно сказал он.
     - Зачем?
     - Чтобы никто не подумал о вас плохо.
     - Но разве имеет значения кто, что подумает?
     Врач пожал плечами и уехал, я остался.
     Метр за метром, шаг за шагом ощупывал переулок. Влад жил в Крылатском, и в промышленном районе Рябиновой делать ему было абсолютно нечего. Если он, конечно, кого-то не почувствовал или не вычислил.
     Хищника?
     Я готов был выть от отчаяния и боли, от злости и невыносимой тоски.
     Почему в одиночку? Почему Драк шел один, никого не предупредив, не оставив ни одной зацепочки?!
     Погруженный в себя, не сразу почувствовал вибрацию. Мобильник зафиксировал три неотвеченных вызова, пока я достал трубу:
     - Тимка, где ты? Что с тобой?
     - Спал. Что у вас там происходит? У тебя истерика, а Драк словно исчез...
     - Его больше нет, - и повесил трубку.
     Не помню, когда подъехала машина, как Хлип усадил меня на заднее сидение и отвез домой. Все прошедшие дни слились в одну непрекращающуюся тень и сплошное небо цвета индиго.
     Когда Тимка отлучался в больницу к Владу, со мной оставалась Оксана. Не знаю, как ей удавалось, но рядом с ней становилось легче, хотелось говорить, рассказывать, впрочем, я этого не делал.
     - Драк очнулся! - однажды Хлип влетел в комнату, будто его запустили из катапульты.
     - Это все равно не наш Цепеш.
     Хлип вздрогнул:
     - Да, у него необратимые изменения, гипоксия, он почти все забыл, но если мы постараемся...
     Я покачал головой:
     - Здесь только оболочка, неужели ты не видишь?
     - Не верю, - насупился Хлип, - и докажу, что ты ошибаешься.
     Вошла Оксана, всплеснула руками:
     - Зачем ты споришь, не видишь разве, в каком он состоянии?
     - В обычном, - обиделся Хлип. – Только и делает, что себя жалеет.
     - Хочешь клин клином вышибить? – рыкнула она и удалилась прежде, чем муж успел возразить.
     Следить за их препирательствами было забавно даже сейчас. Казалось, у этой пары ничего не изменилось, несмотря на то, что люди не переставали гибнуть, хищник гулял по городу, а от одного из нас осталась только телесная оболочка.
     Иногда я злился: Хлипаков, в отличие от меня, пребывал сейчас на пике формы, но ничего не делал, даже не пытался вычислить убийцу.
     - Думаешь, как бы Драк отнесся к твоему состоянию? – Тимка закрыл на ключ дверь и сел рядом со мной за стол. – Наш прежний всезнающий Влад Цепеш?
     - Надавал бы по морде, - ухмыльнулся я.
     - Тогда, извини.
     В голове вспыхнуло, на скатерть брызнуло красным. Увесистым серебряным перстнем, подаренным Оксаной ко дню помолвки, Хлип рассадил мне скулу.
     Нарочно или просто забыл снять?
     Сначала было больно, затем – обидно, а потом я разозлился.
     - Брр, - встряхнул головой, отер кровь. – Неплохо для Хлипакова.
     - Раззадорить меня хочешь?
     - Хочу. Лучшего средства от истерики, чем пощечина, еще не выдумали. Мой срыв нужно было давить в зародыше ещё на Рябиновой, а ты этого не сделал, так что работай руками, если думать не научился...
     И сразу получил по уху. Ненадолго наступила странная звенящая тишина, но на душе полегчало:
     - Отлично, давай еще!
     - Не хочу превращать твою физиономию в котлету. Предлагаю переместиться на палас, где я с удовольствием оторвусь на твоих почках, - услышал я спокойный без тени эмоций голос и окончательно сломался.
     - Отправь меня к Драку! - заржал я и неожиданно заплакал.
     Сколько не рвалась в дверь Оксана, не помогло. Хлип не изменил привычке таскать коньяк за пазухой, да и у меня в баре кое-что было.
     Через два дня я проснулся: с тяжелой головой, но успокоившейся совестью, один в квартире, и с надеждой на то, что личное счастье друга этой попойкой не подорвал.
     Строго пообещав себе вернуть потерянную форму, больше не напиваться и заскочить к Хлипаковым с благодарностями, я для надежности проспал еще день.
     Мне снился странный сон, больше похожий на воспоминание. В нём я случайно оказался свидетелем нападения и даже видел Хищника в лицо: красивую, молодую яростную женщину, сделавшую всё, чтобы я не запомнил её лица.
     Вечером принял холодный душ из горячего крана, побрился и заказал такси.
     В мобильнике оказалось одно непрочитанное сообщение – с того света. У телефонных сетей иной раз случаются «заскоки», тогда сообщение может прийти на следующий день или даже через неделю. Наверное, в этот миг я бы хотел, чтобы оно не приходило вовсе.
    
     - Все будет хорошо, не тушуйся.
     Киваю:
     - Ты Хлипа, главное, подальше убери.
     Драк допустил ошибку, я повторять ее не собирался.
     Улица Качковская, дом девять. Второй подъезд. Восьмой этаж.
     - Привет, заходи.
     И, как обухом по голове, стоило переступить порог. Защита, накаченная тремя здоровыми людьми, трещит, но выдерживает. Тварь старается сохранять хладнокровие, но я же вижу – боится.
     - Квартал оцеплен, давай обойдемся без демонстрации силы? – судорожно хватаю ртом воздух, сосредотачиваюсь, но, похоже, бить меня больше не хотят, по крайней мере, пока.
     Жестом приглашает пройти в комнату. Повинуюсь, удивленно рассматриваю сзади небольшую поджарую фигурку. Почему раньше не замечал в ней ничего хищного или опасного? Когда же ты стала такой, Оксана?
     Она оборачивается, будто прочла мысленный вопрос. Так резко, что я отскакиваю к двери.
     - Смешно, - оскаливается она. – Чаю?
     Отказываюсь. Вряд ли Оксана захочет меня отравить: убить человека руками, а не с помощью врожденных способностей, кажется ей неправильным и грязным. Она и раньше-то только отнимала и уходила, что было с жертвой дальше, не интересовалась. Исключение сделала только однажды – для Драка.
     - Тогда просто посидим.
     Опускаюсь на стул, не сводя с нее взгляда.
     Оксане сорок, Тимка моложе ее лет на десять, но выглядит она шикарно. На лице ни одной морщинки, в фигуре – ни капли жира.
     - Хочешь узнать, как он умирал?
     - Нет, - наверное, я все-таки меняюсь в лице, потому что Оксана вдруг срывается.
     - Тогда ты хочешь знать, зачем я это делаю? А разве непонятно?
     - Нет.
     - Глупые мужчины! – хохочет она. - Вы смотрите на все, что шевелится, и хотите, чтобы жена всегда оставалась молодой. А у нас, у нас вы спрашивали, какой ценой эта красота достается?!
     - Чушь, - качаю головой. – Хлипу кроме тебя никто нужен не был.
     - Да, какая разница?
     - Понять хочу.
     - Мысленно поставить себе галочку: «Я сумел понять вампира» или хищника?
     Я вздрогнул.
     - А ведь ты прав: в том, что есть овцы, а такие, как я, их режут. Это свобода, и ради нее даже ваше мнимое братство – ничто. Сколько вас, охотники? Да, если бы я захотела, то отловила вас по одному! Все вы ничто, а я на пике формы, как пантера, настигаю любого, кого жажду.
     - Корова, - спокойно и очень тихо говорю я.
     - Что? – она спала с лица. – Да как ты смеешь?!
     - Люди энергетически похожи на растения, они даже излучают похоже. И также не могут защититься, когда на них нападают и пьют жизненные соки жвачные наподобие тебя. Мы же находимся в этой пищевой цепочке на самом высоком уровне, от того нас так мало. Я хищник, а ты – тупое жвачное животное, не умеющее усмирять аппетит при виде заливного луга.
     Она побледнела. Даже рот раскрыла от удивления.
     - Поэтому, сейчас ты встанешь, соберешь вещи и уйдешь из этого дома, - закончил я.
     - Тимка тебе этого не простит.
     И попала в точку. Меньше всего на свете мне хотелось терять лучшего друга, но оставить все как есть, тоже не мог. Не к месту вспомнил Рябиновую улицу и странный голос Хлипа.
     От Качковской до Рябиновой двадцать минут быстрым шагом, Тимка вполне мог успеть спасти Драка, и именно поэтому проспал под действием снотворного: Оксана не хотела лишний раз рисковать.
     - Я бы никогда ничего не сделала Хлипакову. Черт возьми, Олег, мы же с ним пять лет женаты! Ты же столько раз был у нас в доме...
     - И Драк тоже... был, - напомнил я.
     - Не надо было шпионить.
     - А люди?!
     Я перестал контролировать эмоции. Это, вне сомнений, играло ей на руку, но мне необходимо было разозлиться, избавиться от посторонних мыслей, уяснить, что передо мной ненавистная тварь, убийца, а не жена лучшего друга. К счастью, она ударила первой: металлической ложкой из-под обуви. Оцарапала шею, в ответ получила по морде. Разозлилась еще сильнее и напала уже всерьез – так, что остатки защиты разлетелись со звоном бьющегося стекла.
     Однажды в детстве я видел, как сражался загнанный в угол хорек. Собаки унюхали его в курятнике и пытались загрызть. Он перекусал всех шавок и улизнул, оставив тетке Маланье три задушенных курицы. Но я был свидетелем и того, как беспородный пес Симон защищал хозяйского мальчонку от разъяренного быка. Носился вокруг, уворачивался от рогов, и даже пропустив несколько ударов, все равно вставал и, прихрамывая, продолжал смертельный танец.
     Наверное, я был уже на грани, когда по лестнице затопали. Секунды, что длился поединок, показались часами.
     - Ну, ты ей и врезал, - после продолжительного шума в голове наклонился ко мне Конедаев.
     - Не помню, кто кому, извини.
     - Я навел справки. Пять лет назад она прибыла из Урюкгавая. Там три года продолжалась та же бодяга, что у нас этим летом.
     - Она из-за Тимки держалась, потому никто и не отследил…
     - Но все равно сорвалась: натуру не спрячешь, а она у вампиров всегда гнилая, - уверенно заявил Конедаев. – Но ты, какой же ты...
     - Да куда уж? - двое дюжих молодцов, подхватили под локотки и поставили меня на ноги.
     В общем-то, я только благодаря ним и держался. Так с эскортом и вышел.
     Припекало, и птицы щебетали ласково. На детской площадке спиной к подъезду сидел Хлип. Никто не говорил ни слова, но он словно почувствовал наше появление, оглянулся.
     В этот момент молодцам приспичило отпустить, и я упал.
    
     - Я ее любил.
     Хлип пришел не как друг, это я почувствовал сразу. Был ли врагом – предстояло выяснить.
     - Знаю. Но сделать ничего не мог.
     - Ты мог прийти ко мне, все рассказать. Мы бы вместе что-нибудь придумали!
     - Отправили б куда подальше? К тетке в деревню, чтобы она там гусей взглядом убивала и капусту за час квасила? – мы спорили уже час, с переменным успехом.
     - Возможно, я бы сам сдал ее, пришел и все рассказал. А так... ты же предал меня!
     - Я защищал, прежде всего, тебя, - слова кончались, к этой беседе я так и не смог подготовиться.
     Лучше пусть считает меня предателем, чем мучается всю жизнь. Потому что из подобных ситуаций любой выход – неправильный.
     - На кой ляд мне твоя защита?
     - Не знаю.
     Он даже удивился:
     - И все?
     - Я был уверен, что если ты ее сам сдашь или, не дай бог, вступишь в схватку, никогда этого себе не простишь.
     Хлип покраснел, потом побледнел. Поискал взглядом что-нибудь тяжелое, но я предусмотрительно в коридоре даже ботинок не оставляю.
     - А теперь я не прощу тебя.
     - Имеешь право.
     - Да, я ж тебя просто убью!
     - Начинай, - я закрыл глаза.
     Тимка побледнел ещё больше. Чтобы проверить, не притворяюсь ли, легонько ударил. Я пошатнулся.
     Он начал наращивать мощь, я терпел, а когда боль стала физической, перестал. Хлип оступился и едва не упал. Вся его злоба прошла мимо, сквозь меня, не причинив боли.
     - Как ты это сделал?
     - Понятия не имею, - я сам недоумевал, если бы Хлип присмотрелся, то наверняка понял бы, что не вру.
     Но он не стал. Сплюнул и вышел, хлопнув дверью.
    
     Я уезжал. Не только потому, что мы с Тимкой не сможем теперь жить в одном городе. Нам теперь, наверное, и всего земного шара мало.
     Нет лекарства от ошибки, нет оправдания предательству, особенно своему – по отношению к человеку, который считал тебя лучшим другом.
     Жизнь вообще, штука довольно странная. Иногда мне кажется, что состоит она из одних откатов. Стоит совершить поступок, затрагивающий чужие чувства, и можно готовиться, что возникнет ситуация, готовая схватить за жабры лично тебя. И так далее бесконечно, по кругу или, вернее, по спирали.
     Сегодня я поссорился с Конедаевым. Причем, как-то глупо, из-за ничего. Я просто сказал, что он зря припарковался под знаком, а он предложил мне позвонить в ГАИ.
     И все чаще мне кажется, что я первым сковырнул льдинку, лавиной прокатившуюся по жизни. Быть может, сопроводи я тогда Драка в больницу, ничего этого бы не случилось?
     В груди разливается такая пустота, что необходимо убежать, растаять в толпе, исчезнуть...
     Вряд ли Хлип станет меня искать: он не способен на мщение. Хотя, какая теперь разница, на что он способен? Возможно, он уже пакует чемоданы, а, может, просто смотрит на стену в своей комнате. Я прекрасно знаю, что он желает мне зла, но не закрыться, не возненавидеть в ответ не могу.
     Площадь трех вокзалов, отсюда уеду, пока не знаю куда. Три билета в разные стороны жгут карман. Жребий что ли кинуть? Впрочем, на монетку я смогу влиять, и, вероятно, нужно просто замереть на месте, ждать, пока подсознание само решит, что делать.
     А точно решит? Не знаю.
     Начинается дождь. Или просто слезы падают в напоенную соками землю. В реальном мире я прикрываю глаза и опираюсь на стену. А там... расправляю невидимые крылья, растекаюсь над лугом цвета индиго от горизонта до горизонта, готовый прикрыть мельчащую травинку.
     Странно все это: как человечество смогло воплотить в себе все создания природы? Действительно ли в этом замысел Творца или разум подсказывает знакомые образы?
     Что же ты такое, Человек? И кто такой я, в один миг, превратившийся в Хищника?..