Млечный Путь
Конкурс №4


    Главная

    Кабинет

    Регистрация

    Конкурс 4

    Правила

    Жюри

    Издательство

    Магазин


    FAQ

    ЖЖ

    Реклама

    Друзья

    Контакты

    Польза

Рейтинг@Mail.ru



phone number for business businesscontactsnumbers.co.uk/ in UK

Наталья  Лебедева

Старая ферма

    1.
     - Дед! Эй, дед! Де-едааа!
     Я заглушил двигатель и обернулся. Внук бежал ко мне через поле. Он подпрыгивал и радостно размахивал руками, едва удерживая судки с едой и термос.
     - Дед, ты расскажешь мне сказку? - спросил внук, еще не успев остановиться.
     - Какую сказку? - я удивленно поглядел на него.
     Внук нетерпеливо махнул рукой, и я с грустью заметил, как по стенке судка начала стекать густая подлива:
     - Ты должен знать какую-то особую сказку, про инопланетян!
     Я закашлялся и, сердито посмотрев на него, сказал:
     - Почему это ты так решил, молодой человек?
     - Я, - охотно заговорил он, - нарисовал сегодня инопланетян. Здорово так, дед, получилось: и они, и их корабль, и огонь - как будто корабль только что приземлился, и я - стою возле дома и встречаю... Тут отец. Хорошая, говорит, картинка. Это дед тебе рассказал? А я говорю: нет, сам придумал. Он хмыкнул и ушел. А потом слышу, отец маме говорит: мол, хорошо, что дед сказки свои не рассказывает, не морочит ребенку голову... Вот. Расскажешь?
     - Нет. Не расскажу.
     - Почему-у-у? Ну де-е-да! - заныл внук.
     - Не хочу морочить голову.
     - Ну дед, я отцу не скажу, ну честно. Интересно же!
     - А знаешь, почему он велел ничего тебе не говорить?
     - Нет. Почему?
     - А потому что это не сказка, а самая настоящая правда. Страшная, признаться сказать, правда.
    
     Мы отошли к ручью, бегущему по самому краю поля. Внук расстелил на земле скатерть, расставил посуду, разлил по стаканам теплый сок из термоса и приготовился слушать.
     - Это случилось очень давно, - начал я. - Я тогда был совсем молод, сейчас мне кажется - почти ребенок. Жил на ферме один, был беден и едва успевал обрабатывать это поле. Остальные наши поля были в запустении.
     - А твои родители? Где были они?
     - Отец погиб на войне, мать умерла в лагере для военнопленных. Война тогда только-только кончилась, и почти ни на одной ферме семья не сохранилась полностью... Таких как я, кто в одиночку обрабатывал свой кусок земли, было очень много...
     - И тут прилетели инопланетяне?
     - Фу ты какой! - рассердился я. - То - ненужные вопросы, а то - с места в карьер! Да. Тут-то они и прилетели.
    
     Я сидел на скамеечке возле дома. Был поздний вечер, но спать мне не хотелось. Хотелось просто сидеть и смотреть на звезды. В доме горел свет. Так я не чувствовал себя одиноким: казалось, там мама готовит ужин.
     И вдруг зашатались деревья. Сильный ветер поднялся вокруг, и что-то темное, извергающее огонь, стало спускаться с неба. Представь себе, как я испугался!
     Я не стал разглядывать, что это за штука, а скатился со скамейки и - ползком-ползком - спрятался за трактор, но скоро выглянул из-за колеса и увидел: она стоит посередине поля. Ты знаешь - того, что видно от дома.
     Ну вот: там эта штука и стояла. Огромная она была - с дом.
     Мне стало так интересно, что я перестал думать об опасности. Да и куда мне было бежать? До города - три дня пешком, дороги разрушены, машины не ездят... Сидеть в доме и ждать, когда оно само ко мне придет?..
     И я пошел вперед.
     Знаешь, все было в точности, как в кино. Брюхо корабля открылось, показалась лестница, и он спустился ко мне.
     - А какой он был?
     - Довольно неприятный. Но все же это был гуманоид.
     - А что это - гуманоид?
     - Ну, он мог быть похож на птицу, или на кусок желе. А он напоминал человека. Пришелец был очень маленький - мне по пояс. Нет, чуть выше пояса. Носа на лице почти не было - так, один намек, тонкая линия. Пальцев на руках мало. Ступни - я их увидел потом - были тонкими и плоскими, вместо пальцев ног какие-то огрызки.
     - А он был одет? В кино показывали, что они - голые.
     - Нет, он был одет. На нем был космический скафандр. А уже потом он переоделся в рубаху и брюки из какого-то странного материала, уверял, что это сплетено из растений. Так я, по крайней мере, понял.
     - Так ты что, и разговаривал с ним?!
     - Да, разговаривал.
     - На их языке?!
     - Нет, на нашем.
     - Он знал наш язык?!
     - Да будешь ты слушать?! - я снова рассердился. - Или будешь приставать ко мне с вопросами?
    
     Он вышел из корабля и остановился шагах в трех от меня. Я замер. Так мы стояли довольно долго. Каждый боялся сделать первый шаг.
     Инопланетянин начал первым. Он заговорил, но я услышал только монотонные стоны, шипение и пощелкивание.
     Я ответил, как мог. Сказал что-то вроде: здравствуйте, я рад вас приветствовать... Пришелец наклонил голову, прислушался, но, видимо, ничего не понял - как и я.
     Мы опять замолчали. Потом - медленно и осторожно - он вытянул вперед руку ладонью вверх. Меня слегка затошнило - уж очень неприятно выглядела ладонь. Но я решился повторить за ним этот жест.
     Он оживился, затряс головой, а потом показал на небо и что-то сказал.
     - Небо? Звезды? Ваш дом? - пытался угадать я.
     И тут он стал повторять за мной. У него не получалось, но я обрадовался: главное, он пытался разговаривать, а не палил по мне из своей космической пушки.
     Мы уселись прямо на землю. Я понял, что для начала пришелец хочет выучить слово "небо", и очень скоро у него почти получилось. А когда у него получилось, я увидел, что он умеет улыбаться.
     Потом он показал на себя и произнес свое имя. Я при всем желании не мог бы повторить, так что начал звать его просто Чудной.
     Взошла луна. Чудной забеспокоился, стал показывать на корабль. Я не понял его. Тогда он взял камень - обычный, из тех, что валяются под ногами - и накрыл его ладонью.
     Я спросил, не хочет ли он спрятать свой корабль. Он опять не понял, тогда я сбегал в свой сарай, принес маскировочную сетку, лежавшую там с войны, и сделал вид, что хочу набросить ее сверху. Он, похоже, согласился, но замахал руками, как бы говоря, что хочет улететь и спрятать корабль не здесь.
     Я знал местечко, где такой громадине могло быть уютно: два поросших лесом холма с неширокой лощиной между ними. Он нырнул в свою летучую штуковину, я смотал сетку и пошел вперед. Корабль плыл за мной по воздуху так медленно и тихо, что временами я забывал, что он вообще есть.
    
     Мне понравилось, что Чудной попросил спрятать его. Вполне возможно, он окажется неплохим парнем, и я больше не буду один. Может быть, он даже сможет рассказать, откуда прилетел, и еще много такого, чего никто не знает.
     Буду знать только я.
    
     Чудной припарковал свою махину. Часть ее скрыли кусты и деревья, остальное - моя сетка. Пришелец переоделся в одежду более легкую и тонкую, чем скафандр, захватил с собой прямоугольник - что-то наподобие нашего чемодана или сумки - и показал, что готов идти со мной.
     Я был просто счастлив. Все время, пока мы возились с кораблем, меня мучила мысль, не останется ли Чудной жить здесь. Но нет, он хотел ко мне, в дом.
     Подумать только, я совсем не боялся - такой я был идиот. Но я был молод и одинок. Знаешь, я сейчас думаю: будь у меня тогда семья, дети, спящие в доме спокойным сном, я бы взял дробовик и пальнул в него, не разбираясь. Но тогда... Тогда все было здорово, интересно, таинственно.
     Мы пришли домой и отправились прямиком на кухню.
     Я не знал, станет ли он есть то, что я ему предложу: просто выставил перед ним на стол свой ужин, налил родниковой воды в стакан. Он придвинул тарелку и понюхал рагу. Даже смешно: неужели он мог что-то унюхать таким крошечным носом?! Потом Чудной открыл чемодан, достал оттуда какие-то блестящие штучки с иголками и кнопками - переносная лаборатория, объяснил он мне потом - и стал брать пробы воды и пищи. Результат его устроил и он стал есть, хотя потом говорил, что не мог бы назвать нашу пищу вкусной. А может быть, дело в том, что кулинар я - невеликий.
    
     Наутро ко мне приехали. Разинув рот я смотрел, как пылят по проселочной дороге четыре блестящих на солнце внедорожника. Я и машин-то таких в жизни не видел... А уж люди! В белой форме с золотыми звездами! Важные! И солдатики (а может, адъютанты) суетились вокруг них, покорно сгибая спины.
     Я не знал, как вести себя с ними, но вдруг вспомнил совет отца: хочешь соврать - говори правду. На поле чернела проплешина - не мог же я сказать, что не видел и не слышал совсем ничего?
     Трясясь от страха, я вышел из дома.
     - Что-то для фермера ты поздно просыпаешься! - надменно произнес один из тех, что носили золотые звезды.
     - Так бомбили всю ночь. Разве уснешь? Только под утро и забылся, - сказал я, старательно прикидываясь обычной необразованной деревенщиной.
     - Как это - бомбили? - спросил офицер.
     - Как, как! Известно - как. Как шарахнет! И огнем полыхнуло. Я в подпол спустился и там ночь сидел - все слушал. Вроде, стихло. Так я поднялся в дом и уснул.
     - Кто ж тебя бомбил? Война ведь кончилась.
     - А это вам, господа, лучше знать. Сейчас кончилась, а сейчас опять началась.
     - Ну ладно, пойдем посмотрим.
     Мы вышли на поле и сразу увидели след от корабля.
     - Это что же, по-твоему, похоже на воронку от бомбы? - спросил офицер, махнув в сторону проплешины тонкой рукой в изящной перчатке.
     - А может, и от бомбы, - я почесал в затылке. - Им ведь, захватчикам, тоже сеять надо, урожай собирать, вот и бомбят без воронок, чтобы землю не портить.
     Я испугался, что перегнул. Подумал, что он сейчас внимательно посмотрит на меня и поймет, что я не так глуп, что просто смеюсь над ним. Но нет. Офицер, похоже, считал, что даже такая тупость для фермера в порядке вещей. Он отвернулся от меня и, особо не стесняясь, сказал, обращаясь к своим спутникам:
     - Контуженный идиот. Господа, пойдемте...
     И они ушли.
     Пару раз появлялись на поле еще какие-то люди в защитных костюмах, с пробирками и лопатками. Они брали пробы, фотографировали, а потом пропали. Следы приземления быстро скрыла весенняя трава. Мы с Чудным остались вдвоем.
    
     Было тошно смотреть, как он ест. Рот его был безобразно большим, из него воняло так, что я чувствовал запах, сидя на другом конце стола. Но я терпел.
     С каждым днем пришелец говорил все лучше и лучше, и скоро смог объяснять простые вещи.
     Я спросил его однажды, что случилось, может быть, у него сломался корабль?
     Он ответил - да. Сказал, что будет его чинить и, возможно, на это уйдет много времени. Но сам к кораблю не подходил - разве что иногда, сменить одежду и что-нибудь взять.
     Чаще всего - после того, как исчезли последние правительственные эксперты - пришелец отправлялся бродить по окрестным холмам.
     В конце концов подозрения закрались мне в душу. Неужели - стал подумывать я - и на других планетах фермеров считают за тупых животных?
     Ну нет, я не такой.
     И я решил во что бы то ни стало узнать, зачем он к нам прилетел.
     Вечером я спросил:
     - Чудной, откуда ты?
     - Со звезды, - ответил он.
     - А откуда точно?
     - Точно не объяснить. Это очень далеко.
     Он все еще шептал, стонал и прищелкивал при разговоре, и чтобы понимать его, мне приходилось прикладывать немалые усилия.
     - А что сломалось у тебя в корабле?
     - Поиск направления, пути, - сказал он, немного помедлив, подбирая слова.
     - Навигационная система?
     - Наверное. Но я не знаю этих слов.
     - А почему ты его не чинишь?
     - Как - почему? Я чиню.
     - Ты почти там не бываешь.
     - Да. Но я пока занят другими делами.
     - Какими?
     - Я должен быть уверен, что моей жизни ничего не угрожает. Должен исследовать землю, воду, воздух, растения. Обидно - починить корабль и умереть от постепенно скопившихся ядов...
     Я отстал от него, хотя и не поверил.
    
     Время шло, и я уже не был уверен, что пригласить Чудного в дом было правильной идеей. Веселее от него мне не стало. Наоборот, стало хуже, напряженней. Начальная эйфория от контакта ушла, и я стал всерьез тревожиться.
     - Я бы с ума сошел - спать в одном доме с пришельцем, - подал голос мой внук.
     - Знаешь, теперь и я сошел бы с ума. Но тогда было совсем другое время. Только что окончилась война. Полтора года подряд я засыпал с мыслью о случайном снаряде. Фермы в округе горели каждую ночь. Каждую ночь кто-то умирал во сне... Так что пришелец... Он пугал меня, но не больше, чем бомбежки.
     - Но ты не верил ему?
     - Нет, не верил.
     - И что ты сделал?
     - Я начал за ним следить.
    
     Я следил за ним, бросив все дела. Кое-как вспахал землю, быстренько, наспех, засеял и оставил на произвол судьбы - вырастет, так вырастет.
     Мне было просто: я хорошо знал местность, да и бродил он по холмам, по самому лесу, так что я прятался за деревьями и кустами.
     Пришелец не делал ничего такого. Приходил к кораблю, скрывался в нем ненадолго, потом отправлялся в холмы. Снова возвращался и опять уходил.
     Я обратил внимание, что он не всегда задраивает люк: иногда он просто прикрывал его.
     Мне должно было хватить времени - Чудной никогда не возвращался быстро, да к тому же наверняка считал меня тупым фермером, так что угрозы с моей стороны не чувствовал. Наверное, так. Не знаю. Но он не закрывал корабль.
    
     Было страшно. Даже во время войны я так не боялся. Но я должен был знать, что у него там. Мне было плевать на себя, но я боялся за наши поля, за дом, который построил мой прадед, за окрестных фермеров, которые всегда хорошо относились ко мне.
     - Так почему ты не сдал его правительству? - снова встрял с вопросом мой внук.
     - Еще неизвестно, кто первым отобрал бы мою землю: инопланетянин или это самое правительство. Стали бы изучать, мерить, исследовать. Замучили бы меня до смерти расспросами и подозрениями. Кто я для них? - Грязь, и все.
     Вот так я думал. Так думаю и теперь.
     - И что там было, в корабле?
     - Так ты слушай. Сам же перебиваешь...
     Я поднялся к люку по тонкой металлической лестнице и, остановившись на верхней ступени, потянул на себя рычаги. Люк легко подался и медленно отъехал в сторону.
     Впереди был круглый, слабо освещенный коридор - все, как в фильмах. Пройдя всего несколько шагов, я оказался в кабине и увидел пульт управления, мониторы, похожие на телевизоры, сотни приборов.
     Отсюда не только управляли полетом. Помещение было большим. Справа - кровать пришельца, стол и, видимо, кухня. Слева - лаборатория. Ничего особенного - на первый взгляд. Но приглядевшись, я заметил, что за лабораторией не стена, а плотная ширма - такими отгораживают друг от друга пациентов в больницах. Она крепилась к потолку: металлические кольца были нанизаны на тонкую трубу.
     Я пошел туда, старательно обходя хрупкие приборы, и остановился перед ширмой.
     Моя рука взялась за плотный материал, я потянул в сторону. С легким звоном сдвинулись кольца.
     То, что я там увидел, было ужасно.
     Сначала я не понял, что это. Мутное, склизкое, болезненно-желтого, тусклого цвета. Этим были наполнены несколько больших прозрачных сосудов. В их глубине плавало нечто плотное, бесформенно-круглое. Страх сковал меня, и я смотрел, не в силах отвести глаз. Но голова постепенно начинала работать, я стал различать детали. Руки, ноги, головы с закрытыми глазами... Это были пришельцы - плавающие в густой жиже, спящие или мертвые, с коленями, подтянутыми к груди. Они были голыми - ни клочка одежды. Я почувствовал омерзение.
     А потом я вдруг понял, что это не просто пришельцы, а пришельцы-женщины. Пародия на женщин. Бесчеловечное глумление над нежной, чистой красотой.
     Я не смог сдержаться. Меня вырвало. Розовое пятно мгновенно расползлось по блестящему серому полу.
     Я понял, что попался. Скрывать свою вылазку теперь не имело смысла.
    
     Чудной вернулся домой раньше обычного: я не успел еще приготовить обед и как раз резал овощи. Услышав, как он вошел, я крепко сжал в руках длинный острый нож.
     - Не ожидал от тебя, - сказал он.
     Я обернулся и увидел, что пришелец - безоружен. По крайней мере, в руках у него оружия не было.
     - Да, я там был. Прости за беспорядок. Я не нашел, чем вытереть за собой. Если позволишь - пойду и уберу.
     - Там уже чисто. Я только не пойму: неужели мы так тебе отвратительны?
     - Нет... Не знаю... Да, но... Это сложно объяснить. Вы так похожи на нас, и все же такие... другие.
     Он промолчал, кивнув.
     - Зачем они там? - спросил я. - Зачем вы к нам прилетели? Корабль в порядке, так?
     - Да, корабль в порядке, - ответил он.
     - Так почему вы здесь?
     Он молчал: думал; а я боялся, что пришелец солжет. Но он, похоже, не солгал.
     - Знаешь, мне сложно тебя понять, - сказал Чудной наконец. - Я думал, что ты сам попросишь показать тебе корабль. А ты влез без разрешения.
     - А ты бы показал?
     - Почему бы нет?
     - И этих?
     Он хотел ответить, но запнулся.
     - Вот видишь, - сказал я. - Так зачем они там? Кто они?
     - Это наши женщины.
     - Они мертвы?
     - Нет, они спят.
     - И когда ты их разбудишь?
     - Когда найду для них новый дом.
     Мне стало страшно.
    
     - Наша планета погибает, - начал рассказывать Чудной, - и, возможно, уже погибла. Мы успели зарядить пятьдесят кораблей - никто не ожидал, что катастрофа разразится так быстро: в один момент все покатилось, как снежный ком. Наши правительства давно уже приняли программу по колонизации других планет, но программа к моменту моего отлета она была выполнена едва ли на процент. Ученые только и успели, что очертить круг вероятно пригодных для жизни планет. Не было ни экспедиций, ни точных исследований... Ничего. Так что каждому из пятидесяти пилотов просто выдали список из трех планет Вселенной, лежащих в одном секторе, так сказать - по пути, - он горько усмехнулся, - и сказали: лети!
     - И что вы должны были делать на этих планетах?
     - Надо было узнать, можно ли на них жить, начать заселение и отправить домой сигнал, чтобы правительства могли начать эвакуацию - если к тому времени планета еще была бы жива...
     - И наша Земля была в вашем списке?
     - Да.
     - И что вы собираетесь делать? То есть: вы собираетесь расселяться здесь? А зачем женщины?
     - Они будут вынашивать детей - чтобы народ прибывал, пока люди летят с Земли. У меня в лаборатории замороженная сперма, яйцеклетки, гормоны, медицинское оборудование - все, чтобы проводить искусственное оплодотворение. Дети вырастут, получат образование, начнут работать, и переселенцы прибудут не на пустое место.
     - Куда прибудут? К нам? - я жутко напугался. Я представил себе Землю, населенную множеством таких вот омерзительных, карикатурных созданий, войны, распри...
     - К вам? - он задумался, заговорил еще медленнее, с еще большим акцентом. - Ты не представляешь, какая для меня проблема - решить. Вот слушай. В моем задании было три планеты. Первая из них оказалась чудовищной ошибкой. Мы не смогли там даже высадиться - она была совсем не похожа на Землю. Когда я увидел вторую, вздохнул с облегчением: воздух был чистым, уровень радиации - небольшим. Но почва и вода были пропитаны свинцом и ртутью. Ваша планета - последняя. Я взял все необходимые пробы и получил положительные результаты. Это неудивительно: смотри, как мы похожи! В моей папке нет больше координат, а здесь уже живете вы. Я запутался, не знаю, что делать. А если остальные корабли ничего не нашли? Значит, нам конец? Нашей культуре, нашим технологиям, нашей цивилизации? Значит, мы зря растили детей? Зачем мы жили - все эти бессчетные поколения, если ничего-ничего от нас не останется?
     Я замер от ужаса. Вот как все обернулось. Я думал, это просто контакт, налаживание отношений, и готов был рискнуть собой. Но это... Для нашей маленькой, раздираемой войнами планеты это было бы слишком.
     - А может быть, - сказал он устало, глядя мне прямо в глаза, - бросить это все? Отдать вашим ученым корабль... Там библиотека с миллионами книг, лаборатории, описание земных технологий. Там есть даже городок с промзоной, который может обслуживаться всего десятью инженерами. Соглашайся, наши роботы понаделают для вас множество полезных штук.
     Чудной издал какой-то странный звук, развернулся и вышел.
     - А как же твои женщины? - крикнул я ему вслед, но не получил никакого ответа.
    
     Наступила ночь.
     Знаешь, внук, я мог бы умереть этой ночью. Меня спасло только то, что Чудной сильно вонял, и сам не осознавал, какой силы зловоние издает.
     Раньше он никогда не входил в мою спальню - кроме того единственного, первого дня, когда я показывал ему дом.
     Я учуял его запах во сне. Двигался пришелец легко и бесшумно - почти не слышно. Я встал и тихонько отошел в угол. Невидимый в темноте, я выигрывал секунды, но у меня не было никакого оружия: даже просто какого-нибудь тяжелого предмета.
     У него в руках был мой любимый нож. Тяжелый, длинный, остро заточенный, он легко взрезал любую, даже самую жесткую кожуру овощей.
     Я решил просто прыгнуть из угла и попытаться выбить нож у него из рук. Я уже изготовился к прыжку, но тут он, прошедший мимо меня в темноте и наклонившийся к кровати, увидел, что меня нет, и резко развернулся.
     Мы оказались лицом к лицу. Острие ножа было направлено на меня. Что мне оставалось делать?
     - Я кормил тебя, и я на тебя не донес, - сказал я Чудному.
     - Кормил из любопытства, не донес, потому что не любишь правительство. А ко мне относился с презрением и брезгливостью.
     - Почему ты хочешь меня убить? Уходи с миром, я никому ничего не расскажу.
     - А если я решу привести план в исполнение?
     Я не мог соврать ему:
     - Тогда я сообщу в военное министерство.
     - Но почему? Разве не могут мирно сосуществовать на одной планете две разных расы?!
     - Нет. Ваш вид будет вызывать у многих из нас отвращение. Может начаться война: одни будут за вас, другие - против. Это невозможно, мы и так все время воюем!
     - Вот видишь, ты сам все объяснил.
     Нож был в одной его руке, а в другой сверкала какая-то небольшая трубка.
     - Это что-то вроде ружья? - спросил я.
     - Что-то вроде, - подтвердил он.
     - Тогда стреляй. Потому что если ты оставишь меня в живых, я сделаю все, чтобы ты убрался отсюда вместе со своим инкубатором!
     И он поднял свое оружие.
     - Но он же не выстрелил! - завопил мой внук.
     - Не выстрелил, - устало подтвердил я.
     - Почему?
     - Не знаю. Наверное, потому что был человеком. Сомневался, взвешивал на внутренних весах мою жизнь и жизнь своего народа. Он просто ушел.
     - И что же?
     - На следующий день я сходил к холмам и не нашел там следов космического корабля. Он улетел.
     - Куда улетел? Дальше в космос? Искать новую планету?
     - Может, и так. А может быть, высадился где-то подальше от людей. В непролазных джунглях, или в ущельях среди гор... Может быть, его дети уже выросли, живут в том самом городе, работают на заводах, читают свои странные книги. Может быть, они готовятся к борьбе за этот мир, за эти поля, за наши дома... Кто знает? Но ты не бойся. Мы люди, они люди - как-нибудь договоримся.
    
     Внук долго думал над этой историей, а когда прошло уже несколько дней, вдруг пришел ко мне и стал расспрашивать:
     - Дед, как он выглядел? Ты говорил, пальцев у него было мало?
     - Да, мало.
     - А сколько?
     - Пять, всего-навсего по пять пальцев на каждой руке.
     - Так это жутко неудобно!
     - Да, вот так.
     - А что еще?
     - Маленький нос - про него я уже говорил... Ах, да. Еще у него росли волосы.
     - Волосы?! Везде?! По всему телу?! Как у животных?!
     - Нет, не везде. На голове - длинные и густые, а на груди - редкие и короткие.
     - Фу, какая мерзость!
     - Да. Еще он носил странную одежду на ногах - жесткую внизу.
     - А как же он мог лазать?
     - Он и без них лазал очень плохо. Судорожно цеплялся руками за лестницы, едва мог попасть в дом. А знаешь, что раздражало меня больше всего?
     - Что?
     - Он был сух - абсолютно. Мне казалось, что он в конце концов растрескается и покроется пылью, как засушливое поле.
     - То есть?
     - Он не потел.
     - Вообще?
     - Нет, иногда я видел капли пота на его теле, но это было так редко... И пил он мало. Ну конечно: влага ведь не уходила, оставалась в нем.
     - И все-таки, дед, как ты думаешь, они еще здесь?
     - Нет, малыш. Я думаю, они улетели.
     - И погибли?
     - Боюсь, мы с тобой никогда этого не узнаем.
     - Жалко его.
     - Жалко?
     - Да. Ведь он тебя не убил.
     - И то верно. Но не переживай. У них были еще корабли. Сорок девять кораблей... Возможно, кто-нибудь да добрался до хорошей планеты...
     Мы замолчали. Прямо перед нами в поля садилось солнце. Мы уже видели дом, в его многочисленных окнах мерцали огни. Там собиралась на ужин наша большая семья, готовая завтра выйти на работу и вновь поднимать израненную войнами землю - в надежде на мир, на то, что завтра и послезавтра все будет хорошо.
    
     2.
    
     Мы улетели.
     Я не просто взлетал, я удирал: от себя, с этой планеты, где я, человек, впервые в своей жизни, едва не совершил убийство.
     Мне нужно было задать кораблю курс, и я направил его к ближайшей звезде: не знаю зачем, возможно, в попытке найти там подходящую землю. Но это было настоящим безумием.
     Как загнанный волк метался я по рубке. И, честно говоря, плевать мне было и на себя, и на тех, кто остался еще, быть может, на погибающей планете. Только Анька, только она, родная... На нее мне было не плевать. Я знал: она там, за ширмой, спит уже много лет, и белая полоска от обручального кольца стерлась с ее безымянного пальца.
     Черт побери! Я хотел видеть ее, но не спящей! Не в этой банке. Я хотел, чтобы она встречала меня на пороге нашего дома, развязывая свой синий клетчатый фартук, в котором только что готовила еду. Я хотел целовать ее - и не мог.
     Когда я думал об этом, во мне закипала злость. Я понимал, что в одну из таких минут мог бы убить гнусного длинноносого Обезьяна, и даже однажды хотел повернуть корабль назад.
     Не повернул: не захотел строить мир на костях.
    
     Шли дни - их исправно отсчитывал компьютер. Я плохо спал, а когда засыпал, видел один и тот же сон: в нем жуткий, навязчивый стук заставлял меня вскочить с кровати. Я отдергивал ширму и смотрел, как в банках разворачиваются свернутые эмбрионами женщины, как осознание пробуждения в их глазах сменяется смертным ужасом. Пытаясь вдохнуть и вдыхая лишь мутную жидкость, они тонут и в отчаянной попытке разбить стекло бьют по нему руками. Там, во сне, я бросался к контрольной панели, но кнопки и рычаги ее были мертвы. Я бил по стеклу банок железным стулом, но оно оставалось ровным и гладким. Они умирали одна за другой, тонули, сворачиваясь на дне в причудливые дуги. Не в силах проснуться, я смотрел: смотрел до конца. Таково было мое наказание за то, что я не смог отобрать дом у Обезьяна и дать его им, земным женщинам.
     Я изнемогал от бессонницы и нервного истощения. Временами мне казалось, что я потерял способность рассуждать. И вот в один из таких моментов, опротивев самому себе, я сказал: "Стоп. Хватит. Куда я лечу? Зачем? Куда я везу свою Аньку? От звезды к звезде - до самой смерти?"
     Я сказал это, и мне не понравилось то, что я услышал.
     Я привел себя в порядок, сел за стол, открыл папку с рабочими документами. Среди полутора сотен планет из списка хотя бы одна должна была быть нормальной. Я принялся изучать данные.
    
     И вот она показалась - голубая, прекрасная, окутанная белым кружевом облаков. Солнце - огромное, так похожее на родное земное солнце, садилось за ней...
     Планета была в списке сорок второго экипажа, но передатчик молчал, значит, экипажа на ней еще не было. Я запустил спутник-разведчик, приземлился и взял пробы.
     Все было отлично. Вода, воздух, съедобные фрукты. Никаких следов разумной жизни. Я стоял на пляже без скафандра, смотрел в небо и слушал, как за моей спиной в лесу горланят птицы.
     Пора было будить Аньку, но не в силах поверить в собственное счастье, я поднял голову, набрал полную грудь воздуха и крикнул на всю планету:
     - Эй! Кто-нибудь есть здесь?!!